ПАРОХОД Т.Г. ШЕВЧЕНКО

Товарищу Шевченко, не человеку, но пароходу. Панегирик.

   Весь ЖЖ с утра бурлит говнами по поводу экшена на Манежной площади. Честно, мне вся эта движуха глубоко по барабану. Чужая игра, в которую статисты подтягиваются в полном соответствии с планами кукловодов. А я хочу рассказать о пароходах.

   После премьеры "Края" с Машковым постоянно слышу о паровозной эстетике. Паровоз, конечно - вещь. Символ ушедшей эпохи, этакий мастодонт, исполненный первобытной силы, сплав чудовищной кинетической энергии с не менее впечатляющей внешней составляющей. Но по сравнению со своим собратом - пароходом, этот пыхтящий монстр вызывает совершенно другие ассоциации. Слова "романтика", "декаданс", "ностальгия" приходят на ум в последнюю очередь. Рискну даже провести парралели, до которых не додумался Лукьяненко: паровоз - олицетворение темных сил, пароход - светлых, не только в силу традиционной окраски, а с точки зрения создания определенного настроения при взгляде на одного и на другого.

   В бытность мою несмышленым ребенком, я каждое лето гостил у бабушки с дедушкой в поселке Туровец Вологодской губернии. Стоял этот поселок бок о бок с пристанью Сухая Речка, что на реке Сухоне, притоке Северной Двины. Добраться до Туровца тогда возможно было лишь по реке, дорог наземных не было. Вернее были, но в дождь по ней мог проехать лишь легкий танк, ну или трактор ДТ, глинистые колеи глубиной в полметра не дали бы шанса ни одному сегодняшнему "внедорожнику". И в этом был самый кайф! Потому что это означало путешествие на настоящем ПАРОХОДЕ!

   

   Пароходы, кстати, тоже были разные. Скажем, Коровин был так себе - винтовой, послевоенной постройки. "Заря" или, тем более "Зарница" - быстроходное судно на подводных крыльях, отличалось скоростью, но совершенно не давала ощущения путешествия по реке. А вот "Шевченко" или "Добролюбов"...это и была квинтэссенция парохода!

 
    "Тарас Шевченко" - настоящий колесник, построенный на Коломенском заводе еще в 1901-м году. Когда я читал об этом на медной табличке на средней палубе - мне было все едино - 1901-й год это нашей эры, или 1901-й БиСи, ощущение было одно - я прикасался к истории. Об этом я читал в книгах про благородных купцов-судовладельцев с окладистыми бородами, для которых купеческое слово было главным критерием жизни, об этом я смотрел муву "Жестокий Романс", которая на самом деле была о пароходах, а вовсе не о какой-то там неразделенной любви, а если уж совсем глубоко копнуть, то пароходные гонки по Миссисиппи из романов Майн Рида - это из той же оперы. Я часами торчал на носу, свесивши голову через борт, смотря на волны, рождаемые режущим воду вертикальным форштевнем, под музыку их шипения, я зачарованно глядел сквозь стеклянные окна машинного отделения на мерно двигающиеся гигантские открытые шатуны котельной установки, блестящие от машинного масла, я с завистью смотрел на матросов, которым так неимоверно повезло в этой жизни, я облазил весь пароход сверху донизу и побывал даже в святая святых - капитанской рубке с настоящим, тех еще лет, деревянным штурвалом с дубовыми ручками, до блеска отполированными мозолистыми руками рулевых...

 
 И вот наступал самый кайфовый момент для аборигенов, назывался он - прибытие парохода. Это было событие, которое ни один уважающий себя человек пропустить не мог. Жители поселка доставали из сундуков свои лучшие одежки, молодежь одевала клеши и цветастые сарафаны, и все шли на пристань. О, это было нечто! Особенно если с гостинцами приезжали родственники и друзья. Но и без того пропустить прибытие парохода для меня не представлялось возможным, ведь я совершенно точно знал, что там будет рыжая Райка Невзорова, как сейчас бы сказали - мисс Туровец:)
   До сих пор где-то внутри сидят эти ощущения - ярко иллюминированный нос мастодонта медленно выплывает из-за поворота, крики "Идет! Идет!", густой басовитый гудок, разворот всей огромной тушей под аккомпанемент пыхтения машины и шлепанья колесных плиц о воду...это незабываемо.


 
    Все течет, все меняется. Сначала проложили асфальтированную дорогу, потом лес стали возить по железке, сплав по реке прекратился. И вскоре все речные перевозки стали убыточны и Сухонское речное пароходство прекратило свое существование. Река обмелела, фарватер уже никто не чистил, пароходы порезали на металлолом и сейчас лишь редкая моторка нарушает покой этих вод. Все проходит. Но где-то там, в районе сердца, оно остается навсегда...